— Причины, по которым страны Запада лидировали в развитии медицинских технологий, имеют несколько предпосылок, среди которых высокий научно-технический потенциал, высокий платёжеспособный спрос, внимание общества к вопросам качества жизни и, как следствие, к здравоохранению. По мере появления в других странах тех или иных благоприятных факторов для отрасли медтеха, начали появляться новые участники рынка, научные центры, учебные заведения и образовательные сервисы. Из очевидных примеров — это, в первую очередь, Китай, Южная Корея и Индия, которых вовсе не было на рынке ещё 10 лет назад. Сейчас эти страны стали отраслевыми лидерами, добавив к своим преимуществам низкий уровень расходов на заработную плату и ресурсы, а также сильные меры государственной поддержки.

— Безусловно, да. Более того, по ряду технологий оно превосходит технику, произведённую в Европе, США, Канаде и Великобритании. Связано это с тем, что определённые направления, такие как электроника, микроэлектроника, полупроводники, — в Тайване, Китае и Южной Корее развиты на совершенно другом уровне.

— Интересные проекты есть во многих направлениях медтеха. В общебольничном и стерилизационном оборудовании, можно сказать, что уже достигнут технологический суверенитет. В специализированном программном обеспечении — аналогичная ситуация. Что касается инвестиционно ёмких направлений — выпуска сложного оборудования — ждать прорывов преждевременно, так как мер поддержки недостаточно, а рынок сбыта ограничен, в лучшем случае странами СНГ. Приобрести современные технологии сложно или вообще невозможно, а для собственных разработок прошло слишком мало времени. Так, например, первый компьютерный томограф был представлен на рынке США почти 50 лет назад, и всё это время шло его непрерывное совершенствование. В России же применима только крупноузловая сборка. Тем не менее во многих медицинских сферах отечественный медтех лидирует по количеству поставленного оборудования.

— Российское программное обеспечение для медицины находится на мировом уровне. По нашим законам любое медицинское учреждение, будь то государственное или частное, использует много различных видов программных комплексов. Страховая медицина, с её отчётностью перед многими госорганами, без наличия отечественных медицинских информационных систем просто бы перестала работать. Разработки этого ПО начались ещё в начале 1990-х, и сегодня данное направление на 100% импортонезависимое.

— Получить аналоги всех видов медицинской техники невозможно, так как приборостроительная отрасль очень капиталоёмкая. Рынок России составляет менее 5% мирового объёма, а продвижение отечественной аппаратуры за рубежом сталкивается с национальными сертификатами. В данный момент нет проблемы диалога науки и бизнеса, так как специализированных государственных научных центров в сфере медицинского приборостроения не сохранилось. Есть отдельные группы и лаборатории — если приборы имеют ценность, изобретатели запускают стартапы в СЭЗ. Государственной поддержки, по сути, нет. Есть отдельные преимущества в тендерах, но нет национального проекта по восстановлению отрасли медицинского приборостроения.

— Как я уже сказал, никакой науки в области медицинского приборостроения у нас не сохранилось. Не сохранилось ни одного научного учреждения, поэтому и вкладываться не во что. Возможно, со времён СССР ещё остались люди, работающие на огромном энтузиазме, но это не наука. Поэтому вопрос «может ли российский бизнес дать денег на НИОКР» сейчас не стоит.

— Отдельные производители ушли с рынка, но их немного. Другие, исполняя требования санкционных режимов, ввели ограничения, что сильно ударило по скорости и стоимости сервисного обслуживания. Выход из строя старого оборудования связан с износом и режимом эксплуатации. У рачительных владельцев основные системы поддерживаются в работоспособном состоянии. Сложности госзакупок описать не могу, так как мы не работаем с госзаказом. Непосредственно с логистикой медизделий проблем нет, средний срок доставки из Европы — порядка 7 дней.

— Более 10 лет в широкой практике существует множество примеров использования ИИ: в исследовательских лабораториях, радиологии, УЗИ-диагностике. Потенциал применения технологий ИИ в медицине безграничен, и с каждым годом различных вариантов будет всё больше.

— Точно так же, как мы можем доверять врачу, который ставит диагноз. Любое медицинское ПО проходит систему государственной валидации, неважно в России, США, Китае или любой другой стране. Поэтому если официальный орган-регулятор допустил это ПО к использованию, значит, он гарантирует, что данная технология безопасна.

— Там, где чаще появляются новые научные открытия — в физике и медицине, в области электроники и материаловедения. А также в тех разделах медтеха, где есть много обеспеченного платёжеспособного спроса и применяются приборы со сложным ПО, оборудование с использованием лазеров, плазмы — например, в эстетической медицине, кардиохирургии, онкологии, ортопедии, травматологии, терапии клетками, генетической терапии и диагностике.

— Стабильным спросом в России пользуется оборудование для эстетики, а этот рынок — с очень большим потенциалом. Многие открытия, в том числе отмеченные Нобелевскими премиями, находят применение в инновационном оборудовании. Например, прибор для терапии кожи азотной плазмой создан на базе двух открытий, получивших Нобелевские призы: за открытие феномена плазмы и молекулы оксида азота как самой маленькой сигнальной молекулы газотрансмиттера.

— Прежде всего медицинские вузы, далее сложная система дополнительного профессионального образования, компании-поставщики оборудования. Опытные врачи также активно читают и посещают конгрессы, мастер-классы, обучающие семинары.

— Скажем так, им никто не запрещает в них участвовать. Проблема, скорее, лежит в области логистики: получение виз, отсутствие прямых рейсов — всё то же самое, что мешает свободно путешествовать нам с вами.

— Полностью адаптироваться невозможно, так как западные поставщики зависят от санкционного режима, причём его требования постоянно усложняются, поэтому приходится постоянно искать выход из сложных технических ситуаций. Но то, что наша страна стала гораздо более автономной — это факт. Многое можем производить, диагностировать и ремонтировать сами.

— Безусловно, но при условии разумного выбора решений, адекватных и ответственных исполнителей. Например, ПО, позволяющее сократить количество медперсонала в УЗИ-диагностике за счёт автоматизации записи исследований. Увеличение сроков службы медицинских эндоскопов благодаря щадящим приборам для стерилизации. Сокращение времени сканирования на МРТ: всё тело можно проверить на современном аппарате всего за 5 минут. Список можно продолжать долго.

— Там, где есть финансирование или высокая предпринимательская инициатива. В первую очередь, это все города-миллионники и близкие к ним по численности, крупные центры Западной Сибири с высоким уровнем развития социальной сферы, места, где расположены клинические центры больших ведомств (Минобороны, РЖД, МЧС). Ну и, конечно, регионы наших климатических курортов юга России, Краснодарского края и регионов Кавказа.

— Повторюсь, это европейские страны, США, Канада, Великобритания и государства Юго-Восточной Азии. Самые видимые шаги вперёд — медицинское ПО, системы с ИИ, отрасли хирургии, онкологии, лабораторной диагностики, таргетной терапии и эстетической медицины. По моему мнению, самый большой прорыв ближайшего будущего связан с использованием новейшего программного обеспечения, систем ИИ, лабораторной и генетической диагностикой, клеточной и генетической терапией, применением искусственных тканей и органов, а также современных методов реабилитации.